- Thread starter
- #321
Frimen1917
Mecca V.I.P.
VIP
- Joined
- Jan 9, 2026
- Messages
- 3,179
- Points
- 63
"Однажды я услышал от девяностолетнего человека (он был, кстати, женат на далеко нестарой женщине) слова, которые, я думаю, отчасти высветили существо долголетия. Старик, а его трудно было назвать стариком, суховатый и прямой мужчина с умным, пытливым взглядом, сказал:
– Мне очень приятно жить…
Я услышал и окаменел. Сколько же в этом смысле! Да ведь именно здесь объяснение долголетия увеличения количества людей и, наоборот, болезней и преждевременной опасности других.
Если человек находится в контроле, который не угнетает его, в душе дома, люди, которые его окружают, и он с удовольствием (а не брюзжанием и тревогами) встречается каждый день, он будет долго жить, если не долго – все равно вы считаете свои годы, не рухнет на самом деле зрелыми годами.
Целый мир радостей, больших и маленьких, – нет их без пульса жизни. В тоске о любви и радости у Бетховены вырываются не слова, а стон:
«О провидение... ниспошли мне, хотя бы одна миг чистая! радости..»
Можно встретить и перешагнуть через горе, беды, потрясения, если есть этот мир любви и радости. Именно чувство любви (не крохоборство случайно-собачьих встреч) делает и мужчину и женщину красивыми и несокрушимыми...
Великий музыкант Пабло Казальс, просыпаясь утром, непременно спешил к любимой виолончели и не подолгу, уроки урока, повторения, а в радость, наслаждение играло около часа. И уже после – обряд умывания, бритья, завтрака... И еще любовь к женщине до самого седина... Это как раз та самая гармония бытия. И она свойственна (и доступна) далеко не только людям известным, защищенным достатком и славой.
Казальс прожил почти столетнюю жизнь, едва ли не до последних дней». (Юрий Власов. «Цена жизни»).
Once I heard from a ninety-year-old man (who, by the way, was married to a woman who was far from old) words that, I think, partly illuminated the essence of longevity. The old man — though it was difficult to call him an old man — was a lean, upright man with an intelligent, inquisitive gaze. He said:
— I am very happy to be alive...
I heard this and was stunned. How much meaning there was in those words! Surely this is precisely where we can find an explanation for the longevity of many people and, conversely, for the illnesses and premature deaths of others.
If a person lives in surroundings that do not oppress them, if they like their home and the people around them, and if they greet each day with pleasure rather than grumbling and anxiety, they will live a long life; and even if they do not live to a very advanced age, they will still make the most of their allotted years and will not collapse on the threshold of truly mature old age.
A whole world of joys, great and small — without them there is no pulse of life. Beethoven's longing for love and joy bursts forth not in words but in a cry:
“O Providence... send me at least one moment of pure joy!..”
One can meet sorrow, troubles and upheavals and move beyond them if there is this world of love and joy. It is precisely the feeling of love (not the petty pursuit of chance, dog-like encounters) that makes both men and women beautiful and unconquerable...
The great musician Pablo Casals, when he woke in the morning, would invariably hurry to his beloved cello and, not out of duty or because it was time for a lesson or rehearsal, but for the sheer joy and pleasure of it, would play for about an hour. Only afterwards would come the ritual of washing, shaving and breakfast... And there was also his love for a woman, right into old age... This is precisely that same harmony of existence. And it is characteristic of — and accessible to — by no means only famous people protected by wealth and fame.
Casals lived almost a century, giving concerts almost until the very last days of his life.” (Yuri Vlasov, The Price of Life).
Una vez escuché de labios de un hombre de noventa años (que, por cierto, estaba casado con una mujer que distaba mucho de ser anciana) unas palabras que, creo, revelaban en parte la esencia de la longevidad. Aquel anciano —aunque era difícil llamarlo anciano— era un hombre delgado y erguido, de mirada inteligente e inquisitiva. Dijo:
— Me resulta muy agradable vivir...
Lo escuché y me quedé petrificado. ¡Cuánto sentido había en aquellas palabras! Pues precisamente ahí se encuentra la explicación de la longevidad de muchas personas y, por el contrario, de las enfermedades y la muerte prematura de otras.
Si una persona vive en un entorno que no la oprime, si se siente a gusto en su hogar y con las personas que la rodean, y si recibe cada día con placer —y no con quejas y preocupaciones—, vivirá mucho tiempo; y aunque no llegue a vivir una edad muy avanzada, aprovechará igualmente sus años y no se derrumbará al acercarse a una verdadera madurez de la vejez.
Todo un mundo de alegrías, grandes y pequeñas: sin ellas no existe el pulso de la vida. En su anhelo de amor y alegría, a Beethoven no le salen palabras, sino un gemido:
«¡Oh, Providencia... concédeme al menos un instante de alegría pura!..»
Se puede encontrar el camino para superar el dolor, las desgracias y las conmociones si existe ese mundo de amor y alegrías. Precisamente el sentimiento del amor (no la mezquina persecución de encuentros fortuitos, casi como los de un perro) hace bellos e indestructibles tanto al hombre como a la mujer...
El gran músico Pablo Casals, al despertarse por las mañanas, se apresuraba siempre hacia su amado violonchelo y, no por obligación ni porque fuera la hora de una clase o un ensayo, sino por pura alegría y placer, tocaba durante aproximadamente una hora. Y solo después venían el ritual de lavarse, afeitarse y desayunar... Y también el amor por una mujer hasta llegar a las canas... Esa es precisamente la misma armonía de la existencia. Y es algo propio —y accesible— no solamente a las personas famosas, protegidas por la riqueza y la gloria.
Casals vivió casi un siglo y ofreció conciertos prácticamente hasta los últimos días de su vida». (Yuri Vlasov, El precio de la vida).
– Мне очень приятно жить…
Я услышал и окаменел. Сколько же в этом смысле! Да ведь именно здесь объяснение долголетия увеличения количества людей и, наоборот, болезней и преждевременной опасности других.
Если человек находится в контроле, который не угнетает его, в душе дома, люди, которые его окружают, и он с удовольствием (а не брюзжанием и тревогами) встречается каждый день, он будет долго жить, если не долго – все равно вы считаете свои годы, не рухнет на самом деле зрелыми годами.
Целый мир радостей, больших и маленьких, – нет их без пульса жизни. В тоске о любви и радости у Бетховены вырываются не слова, а стон:
«О провидение... ниспошли мне, хотя бы одна миг чистая! радости..»
Можно встретить и перешагнуть через горе, беды, потрясения, если есть этот мир любви и радости. Именно чувство любви (не крохоборство случайно-собачьих встреч) делает и мужчину и женщину красивыми и несокрушимыми...
Великий музыкант Пабло Казальс, просыпаясь утром, непременно спешил к любимой виолончели и не подолгу, уроки урока, повторения, а в радость, наслаждение играло около часа. И уже после – обряд умывания, бритья, завтрака... И еще любовь к женщине до самого седина... Это как раз та самая гармония бытия. И она свойственна (и доступна) далеко не только людям известным, защищенным достатком и славой.
Казальс прожил почти столетнюю жизнь, едва ли не до последних дней». (Юрий Власов. «Цена жизни»).
Once I heard from a ninety-year-old man (who, by the way, was married to a woman who was far from old) words that, I think, partly illuminated the essence of longevity. The old man — though it was difficult to call him an old man — was a lean, upright man with an intelligent, inquisitive gaze. He said:
— I am very happy to be alive...
I heard this and was stunned. How much meaning there was in those words! Surely this is precisely where we can find an explanation for the longevity of many people and, conversely, for the illnesses and premature deaths of others.
If a person lives in surroundings that do not oppress them, if they like their home and the people around them, and if they greet each day with pleasure rather than grumbling and anxiety, they will live a long life; and even if they do not live to a very advanced age, they will still make the most of their allotted years and will not collapse on the threshold of truly mature old age.
A whole world of joys, great and small — without them there is no pulse of life. Beethoven's longing for love and joy bursts forth not in words but in a cry:
“O Providence... send me at least one moment of pure joy!..”
One can meet sorrow, troubles and upheavals and move beyond them if there is this world of love and joy. It is precisely the feeling of love (not the petty pursuit of chance, dog-like encounters) that makes both men and women beautiful and unconquerable...
The great musician Pablo Casals, when he woke in the morning, would invariably hurry to his beloved cello and, not out of duty or because it was time for a lesson or rehearsal, but for the sheer joy and pleasure of it, would play for about an hour. Only afterwards would come the ritual of washing, shaving and breakfast... And there was also his love for a woman, right into old age... This is precisely that same harmony of existence. And it is characteristic of — and accessible to — by no means only famous people protected by wealth and fame.
Casals lived almost a century, giving concerts almost until the very last days of his life.” (Yuri Vlasov, The Price of Life).
Una vez escuché de labios de un hombre de noventa años (que, por cierto, estaba casado con una mujer que distaba mucho de ser anciana) unas palabras que, creo, revelaban en parte la esencia de la longevidad. Aquel anciano —aunque era difícil llamarlo anciano— era un hombre delgado y erguido, de mirada inteligente e inquisitiva. Dijo:
— Me resulta muy agradable vivir...
Lo escuché y me quedé petrificado. ¡Cuánto sentido había en aquellas palabras! Pues precisamente ahí se encuentra la explicación de la longevidad de muchas personas y, por el contrario, de las enfermedades y la muerte prematura de otras.
Si una persona vive en un entorno que no la oprime, si se siente a gusto en su hogar y con las personas que la rodean, y si recibe cada día con placer —y no con quejas y preocupaciones—, vivirá mucho tiempo; y aunque no llegue a vivir una edad muy avanzada, aprovechará igualmente sus años y no se derrumbará al acercarse a una verdadera madurez de la vejez.
Todo un mundo de alegrías, grandes y pequeñas: sin ellas no existe el pulso de la vida. En su anhelo de amor y alegría, a Beethoven no le salen palabras, sino un gemido:
«¡Oh, Providencia... concédeme al menos un instante de alegría pura!..»
Se puede encontrar el camino para superar el dolor, las desgracias y las conmociones si existe ese mundo de amor y alegrías. Precisamente el sentimiento del amor (no la mezquina persecución de encuentros fortuitos, casi como los de un perro) hace bellos e indestructibles tanto al hombre como a la mujer...
El gran músico Pablo Casals, al despertarse por las mañanas, se apresuraba siempre hacia su amado violonchelo y, no por obligación ni porque fuera la hora de una clase o un ensayo, sino por pura alegría y placer, tocaba durante aproximadamente una hora. Y solo después venían el ritual de lavarse, afeitarse y desayunar... Y también el amor por una mujer hasta llegar a las canas... Esa es precisamente la misma armonía de la existencia. Y es algo propio —y accesible— no solamente a las personas famosas, protegidas por la riqueza y la gloria.
Casals vivió casi un siglo y ofreció conciertos prácticamente hasta los últimos días de su vida». (Yuri Vlasov, El precio de la vida).
