History of Soviet cosmonautics.

[Frimen1917]

Советский журнал "Техника-молодежи".№4; 1965; cтраницы 28-29;
Текст страницы журнала:
ЧЕЛОВЕК ВЫХОДИТ В ПУСТОТУ
ЕЩЁ ОДИН ПОЛЁТ СОВЕТСКИХ КОСМОНАВТОВ
Автор: М. МИХАЙЛОВ (кандидат физико-математических наук)
КОРАБЛЬ
Когда Германа Титова спросили, что дало ему возможность совершить свой героический полёт, он ответил коротко: «Корабль». Корабли серии «Восток» оказались прекрасными машинами, если можно применять это чисто «земное» слово к аппаратам, покоряющим космос.
И вот теперь в «плавание» пустились корабли «Восход». Сначала — первая в мире походная космическая лаборатория — инженер, врач, пилот. Затем Беляев с Леоновым. Среди приборных панелей в кабине расположен пульт управления шлюзовой камеры, с помощью которой в памятный день 18 марта — кстати, день Парижской коммуны — Павел Беляев открыл выход в космос для Алексея Леонова.
Леонов уверенно шагнул туда. Шагнул, потому что костюм его был приспособлен для жизни и работы в этой «бездне», в необычных, образно говоря, фантастических условиях космоса. В чём они заключаются?
Во-первых, глубочайший вакуум. Во-вторых, сложные температурные условия. Часть тела, обращенная к Солнцу, испытывает прямое воздействие лучей нашего светила и нагревается. Другая — теневая — только излучает тепло… Есть ещё и существенные особенности. Вакуум вакуумом, но космос отнюдь не пуст. Все это говорит о том, что скафандр «путешественников» должен быть чудом технического мастерства. Чем-то он должен напоминать рыцарские доспехи, защищающие своего хозяина от сотен тайных и быстрых врагов. Добавим ещё, что скафандр не только охраняет космонавта, но и создаёт для него возможность автономного существования и активной работы. Значит, в скафандре должны быть системы, подающие кислородную смесь для дыхания, удаляющие отработанный воздух. Костюм будет жёстким (ввиду перепада давлений) и в то же время удобным для работы. Одним словом, перед создателями скафандров возникало множество проблем.
Если вспомнить теперь слова Германа Титова, то можно сказать, что Алексей Леонов на аналогичный вопрос мог бы с полным основанием ответить также одним словом: «Скафандр».
СКАФАНДР
Космический костюм — сооружение инженерное. Хотя размеры его как будто невелики, он не менее сложен, чем многие многометровые конструкции.
Скафандр должен состоять из нескольких слоёв. Надо выдерживать резкий температурный режим космоса — значит, необходима оболочка теплоизоляционная, великолепно отражающая щедрые солнечные лучи, позволяющая выдерживать заданный температурный режим. Грозное соседство полного вакуума космоса — появляется оболочка, обеспечивающая герметичность. Кроме того, очевидно, что нужна оболочка силовая, каркасная. Наконец человек выделяет тепло, влагу, углекислый газ — необходима система вентиляции — вентиляционная оболочка.
Сверху скафандр заканчивается металлическим шлемом с прозрачным иллюминатором, руки космонавта одеты в специальные перчатки, ноги — в особую обувь. Тут должна быть и своя электросеть и целая серия физиологических датчиков: ведь каждый полёт космонавта — неоценимый эксперимент учёных — биологов и медиков. К скафандру присоединены шланги, через которые поступают кислород для дыхания и воздух для вентиляции. Наконец, подобно пуповине ребёнка, космонавта соединяет с кораблём трос — пресловутый фал.
Космонавты, которым суждено будет бродить по далёким планетам, воспользуются ещё более сложными скафандрами. Поскольку там рядом не будет корабля, скафандр станет полностью автономным. Для этого он должен содержать регенерационное устройство. Дыхательная и вентиляционная смеси в этом случае непрерывно циркулируют из скафандра к регенератору и обратно. Дыхательная смесь отдаёт углекислый газ и влагу, обогащается кислородом, а смесь вентиляционная захватывает лишнее тепло, поддерживая постоянную температуру.
А вообще говоря, очень может быть, что скоро мы услышим, что в таком маленьком объёме, как космический скафандр, создана искусственная биосфера. Это будет величайшей победой науки!
ЧЕЛОВЕК ДВИЖЕТСЯ В ПУСТОТЕ

Все мы видели на экране телевизоров, как странно перемещался в пространстве Алексей Леонов. Но, между прочим, в космосе это большая проблема. Прежде всего скажем несколько слов в похвалу нашему космонавту. Вёл он себя в космосе идеально, у «первооткрывателя» отсутствовала мышечная скованность, он прекрасно владел своим телом, хорошо координировал движения, совершал сложные перемещения в пространстве. Это доказывает и его превосходные личные качества и удачную систему тренировки.

Поскольку сама биомеханика движений в условиях невесомости является делом абсолютно новым, десятиминутный выход Алексея Леонова — волнующий эксперимент науки. Анализ данных, полученных при его выполнении, поможет будущим работникам орбитальных станций, будущим «пионерам» изучения далёких планет.

Чем же так труден космос для длительной работы? И на Земле и даже в космических условиях на борту корабля космонавт всё время имеет какую-то опору. Безопорное положение появляется лишь при выходе из корабля. Это требует совершенно особой координации движений, особой способности ориентироваться.

В сложных условиях невесомости довольно трудно научиться двигаться просто. Когда человек впервые попадает в столь необычную для него среду, где теряют смысл понятия «верх», «низ», «подъём», «спуск», где невозможно определить, стоишь ты или лежишь, где нет нужды в опоре, кажется, что управлять мускулами невозможно. Каждый поворот тела сопряжён с множеством беспорядочных движений руками и ногами, причём тело вращается в сторону, противоположную этим движениям.

Только длительными тренировками вырабатывается способность регулировать величину мышечных усилий, а отсюда умение как бы парить в невесомости.

Невесомость ведёт к тому, что изменяется работа систем живого организма, анализирующих пространство, меняются и связи информационные. Поскольку в необычных условиях поставлен вестибулярный аппарат, нарушены и связанные с ним регуляторные механизмы.

Существуют серьёзные психологические трудности — так называемая пространственная напряжённость. Нет опоры, нет «системы отсчёта» для правильной ориентации в окружающем пространстве — появляется ощущение бездонной пустоты, знакомое каждому, кто поднимался на высокие горы.

Человеку, которому предстоит действовать в условиях космоса, надо, во-первых, приспособиться — адаптироваться ко всему этому сложному физическому комплексу физических условий, а во-вторых, научиться совершать там точные и целеустремлённые действия.

Это, по сути дела, второе рождение человека, когда учится он ходить и работать не на Земле, а в космосе. Сложно, трудно, непривычно...

Но Алексей Леонов доказал, что возможно.

В КОСМОСЕ ДВОЕ

Итак, эксперимент закончился. Началась будничная работа учёных — анализ, обработка результатов, тщательное освоение их, выводы и новый инженерный заказ.

Полёт Беляева и Леонова, разумеется, приблизил нас к тем дням, когда земное существо ступит на почву чужих планет, когда появятся над Землёй мощные орбитальные станции, о которых не раз писал журнал, появятся целые институты, где десятки и сотни людей будут решать сложнейшие научные и инженерные задачи прямо в космосе.

Ближайшим этапом, без сомнения, будет постройка орбитальной станции — постоянно действующего «рабочего» спутника Земли, с самыми разнообразными задачами — от навигационных для космических и земных целей до чисто подсобных — нечто вроде космической «станции обслуживания».

Станции транзита межпланетных ракет, станции сверхдальней связи, станции биологические, где выращиваются необычайные сорта растений и породы животных, — многое можно придумать, многое ждёт нас в будущем.

И поистине эпохальный полёт Беляева и Леонова приблизил это славное космическое будущее Человечества.

КОММЕНТИРУЮТ УЧЁНЫЕ

«Автономное существование космонавта, его активная деятельность в космическом пространстве и на небесных телах — вот аспекты недалёкого будущего. Пробный камень зрелости советской науки — проникновение человека в космос. С другой стороны, важнейшие биологические и медицинские проблемы, несомненно, будут решены с помощью космических исследований».

Академик Н. Сисакян

«...У человека, попавшего в необычные условия космоса, может наступить сложное психофизическое состояние, так называемая пространственная напряжённость. Наши космонавты блестяще взяли этот рубеж. Они вели себя великолепно, продемонстрировав редкое сочетание творческого воображения, мастерства и личного мужества!..»

Доктор медицинских наук Ф. Горбов

 

[Frimen1917]

Soviet magazine "Tekhnika-Molodezhi" ("Technology for Youth"), No. 4, 1965, pages 28–29;
Text from the magazine page:
MAN STEPS INTO THE VOID
ANOTHER FLIGHT OF SOVIET COSMONAUTS
M. MIKHAILOV
Candidate of Physical and Mathematical Sciences
THE SHIP
When German Titov was asked what had enabled him to accomplish his heroic flight, he answered briefly: “The ship.” The spacecraft of the Vostok series proved to be excellent machines, if one may apply this purely “earthly” word to vehicles that conquer space.
And now the Voskhod ships have set out on their “voyage.” First came the world’s first mobile space laboratory — an engineer, a physician, and a pilot. Then Belyayev with Leonov. Among the instrument panels in the cabin is the control console of the airlock chamber, with the help of which, on the memorable day of 18 March — coincidentally the day of the Paris Commune — Pavel Belyayev opened the way into space for Alexei Leonov.
Leonov stepped out confidently. He stepped out because his suit was designed for life and work in this “bottomless,” in unusual, figuratively speaking, fantastic conditions of space. What are these conditions?
First, the deepest vacuum. Second, complex temperature conditions. The part of the body facing the Sun experiences the direct action of the rays of our star and heats up. The other — the shadowed side — only radiates heat… There are also other essential peculiarities. Vacuum is vacuum, yet space is by no means empty. All this means that the spacesuit of the “travellers” must be a marvel of engineering skill. In some way it must resemble knightly armour, protecting its wearer from hundreds of hidden and swift enemies. Let us add that the spacesuit not only protects the cosmonaut but also creates for him the possibility of autonomous existence and active work. This means that the suit must contain systems that supply an oxygen mixture for breathing and remove the exhaled air. The suit will be rigid (because of the pressure differential) and at the same time convenient for work. In a word, the creators of spacesuits faced a great many problems.
If we now recall the words of German Titov, we may say that Alexei Leonov could, with full justification, answer a similar question with a single word as well: “The spacesuit.”
THE SPACESUIT
A space suit is an engineering structure. Although its dimensions appear small, it is no less complex than many multi-metre constructions.
The spacesuit must consist of several layers. It has to withstand the sharp temperature regime of space — therefore a heat-insulating shell is needed, one that superbly reflects the generous rays of the Sun and makes it possible to maintain the required temperature regime. The formidable proximity of the complete vacuum of space calls for a shell that ensures airtightness. In addition, it is obvious that a load-bearing, structural shell is required. Finally, a human being gives off heat, moisture and carbon dioxide — a ventilation system is needed, a ventilating shell.
At the top the spacesuit ends in a metal helmet with a transparent visor; the cosmonaut’s hands are covered by special gloves, the feet by special footwear. There must also be its own electrical network and a whole series of physiological sensors: every flight of a cosmonaut is an invaluable experiment for scientists — biologists and physicians. Hoses are attached to the spacesuit through which oxygen for breathing and air for ventilation are supplied. Finally, like the umbilical cord of a child, a tether — the notorious “umbilical” — connects the cosmonaut to the spacecraft.
Cosmonauts who are destined to walk on distant planets will use still more complex spacesuits. Since there will be no ship nearby, the suit will become fully autonomous. For this it must contain a regenerative device. In this case the breathing and ventilating mixtures circulate continuously from the suit to the regenerator and back. The breathing mixture gives up carbon dioxide and moisture and is enriched with oxygen, while the ventilating mixture removes excess heat, maintaining a constant temperature.
And, generally speaking, it is quite possible that before long we shall hear that in such a small volume as a space suit an artificial biosphere has been created. That will be a supreme victory of science!
MAN MOVES IN THE VOID

We have all seen on television screens how strangely Alexei Leonov moved in space. But, by the way, in space this is a major problem. First of all, let us say a few words in praise of our cosmonaut. He conducted himself in space ideally; the “pioneer” showed no muscular stiffness, he controlled his body perfectly, coordinated his movements well, and performed complex displacements in space. This proves both his outstanding personal qualities and the successful system of training.

Since the biomechanics of movement under conditions of weightlessness is an entirely new matter, Alexei Leonov’s ten-minute spacewalk is an exciting scientific experiment. Analysis of the data obtained during its performance will help future workers on orbital stations and future “pioneers” in the study of distant planets.

Why is space so difficult for prolonged work? Both on Earth and even under space conditions on board a spacecraft the cosmonaut always has some kind of support. The unsupported position appears only when he leaves the ship. This requires a completely special coordination of movements and a special ability to orient oneself.

Under the complex conditions of weightlessness it is rather difficult to learn to move simply. When a person first finds himself in an environment so unusual for him, where the concepts of “up,” “down,” “ascent,” and “descent” lose their meaning, where it is impossible to determine whether one is standing or lying, where there is no need for support, it seems that it is impossible to control the muscles. Every turn of the body is accompanied by a multitude of disorderly movements of the arms and legs, and the body rotates in the direction opposite to these movements.

Only through prolonged training is the ability developed to regulate the magnitude of muscular efforts, and from this comes the skill of, as it were, floating in weightlessness.

Weightlessness leads to changes in the work of the systems of the living organism that analyse space; informational connections also change. Since the vestibular apparatus is placed under unusual conditions, the regulatory mechanisms connected with it are also disrupted.

There are serious psychological difficulties — the so-called spatial tension. There is no support, no “frame of reference” for correct orientation in the surrounding space — a sensation of bottomless emptiness appears, familiar to everyone who has climbed high mountains.

A person who is to act under space conditions must, first, adapt — adjust himself to this entire complex physical set of physical conditions, and, second, learn to perform precise and purposeful actions there.

This is, in essence, a second birth of man, when he learns to walk and work not on Earth but in space. It is complicated, difficult, unaccustomed…

But Alexei Leonov proved that it is possible.

TWO IN SPACE

So the experiment is over. The everyday work of the scientists has begun — analysis, processing of the results, careful assimilation of them, conclusions, and a new engineering assignment.

The flight of Belyayev and Leonov has, of course, brought us closer to those days when an earthly being will step onto the soil of alien planets, when powerful orbital stations will appear above the Earth, about which the magazine has written more than once, when entire institutes will appear where dozens and hundreds of people will solve the most complex scientific and engineering problems right in space.

The nearest stage, without doubt, will be the construction of an orbital station — a permanently operating “working” satellite of the Earth, with the most varied tasks — from navigational ones for space and terrestrial purposes to purely auxiliary ones — something in the nature of a space “service station.”

Stations for the transit of interplanetary rockets, stations of ultra-long-range communications, biological stations where extraordinary varieties of plants and breeds of animals are grown — much can be imagined, much awaits us in the future.

And truly the epoch-making flight of Belyayev and Leonov has brought closer this glorious cosmic future of Mankind.

SCIENTISTS COMMENT

“The autonomous existence of a cosmonaut, his active activity in outer space and on celestial bodies — these are aspects of the not-too-distant future. The touchstone of the maturity of Soviet science is the penetration of man into space. On the other hand, the most important biological and medical problems will undoubtedly be solved with the help of space research.”

Academician N. Sisakyan

“…When a person finds himself in the unusual conditions of space, a complex psychophysical state may set in, the so-called spatial tension. Our cosmonauts brilliantly took this barrier. They conducted themselves magnificently, demonstrating a rare combination of creative imagination, skill, and personal courage!..”

Doctor of Medical Sciences F. Gorbov

 

[Frimen1917]

Revista soviética «Tecnología para la Juventud». N.° 4; 1965; páginas 28-29;
Texto de la página de la revista:
EL HOMBRE SALE AL VACÍO
OTRO VUELO DE LOS COSMONAUTAS SOVIÉTICOS
M. MIJÁILOV
Candidato a las ciencias físico-matemáticas
LA NAVE
Cuando le preguntaron a Guermán Títov qué le había permitido realizar su heroico vuelo, respondió brevemente: «La nave». Las naves de la serie Vostok resultaron ser excelentes máquinas, si es que se puede aplicar esta palabra puramente «terrestre» a los aparatos que conquistan el cosmos.
Y ahora las naves Voskhod se han lanzado a su «navegación». Primero fue el primer laboratorio espacial móvil del mundo: un ingeniero, un médico y un piloto. Después, Beliáyev con Leónov. Entre los paneles de instrumentos de la cabina se encuentra la consola de control de la cámara de esclusa, con cuya ayuda, en el memorable día 18 de marzo —casualmente el día de la Comuna de París—, Pável Beliáyev abrió la salida al espacio para Alekséi Leónov.
Leónov dio el paso con seguridad. Dio el paso porque su traje estaba adaptado para la vida y el trabajo en estas condiciones «sin fondo», en las inusuales, por decirlo de forma figurada, fantásticas condiciones del cosmos. ¿En qué consisten estas?
En primer lugar, el vacío más profundo. En segundo lugar, las complejas condiciones de temperatura. La parte del cuerpo orientada hacia el Sol experimenta la acción directa de los rayos de nuestra estrella y se calienta. La otra —la que está en sombra— solo irradia calor… Hay también otras particularidades esenciales. El vacío es el vacío, pero el cosmos no está en absoluto vacío. Todo esto indica que el traje espacial de los «viajeros» debe ser una maravilla de la ingeniería. En cierto modo debe recordar a la armadura de un caballero, que protege a su dueño de cientos de enemigos ocultos y rápidos. Añadamos además que el traje espacial no solo protege al cosmonauta, sino que también le crea la posibilidad de una existencia autónoma y de un trabajo activo. Esto significa que el traje debe contener sistemas que suministren la mezcla de oxígeno para respirar y eliminen el aire exhalado. El traje será rígido (debido a la diferencia de presiones) y al mismo tiempo cómodo para trabajar. En una palabra, los creadores de los trajes espaciales se enfrentaron a multitud de problemas.
Si recordamos ahora las palabras de Guermán Títov, podemos decir que Alekséi Leónov podría, con pleno fundamento, responder a una pregunta similar también con una sola palabra: «El traje espacial».
EL TRAJE ESPACIAL
El traje espacial es una construcción de ingeniería. Aunque sus dimensiones parezcan pequeñas, no es menos complejo que muchas construcciones de varios metros.
El traje espacial debe constar de varias capas. Hay que soportar el régimen térmico extremo del cosmos; por tanto, se necesita una envoltura de aislamiento térmico que refleje magníficamente los generosos rayos del Sol y permita mantener el régimen de temperatura establecido. La formidable proximidad del vacío total del cosmos exige una envoltura que garantice la hermeticidad. Además, es evidente que se necesita una envoltura estructural, de armazón. Por último, el ser humano desprende calor, humedad y dióxido de carbono: se necesita un sistema de ventilación, una envoltura de ventilación.
Por arriba el traje espacial termina en un casco metálico con una visera transparente; las manos del cosmonauta van cubiertas con guantes especiales y los pies con calzado especial. También debe haber su propia red eléctrica y toda una serie de sensores fisiológicos: cada vuelo de un cosmonauta es un experimento invaluable para los científicos —biólogos y médicos—. Al traje van unidos unos tubos a través de los cuales llegan el oxígeno para respirar y el aire para la ventilación. Por último, como el cordón umbilical de un niño, un cable —el famoso «cordón»— une al cosmonauta con la nave.
Los cosmonautas a quienes les esté destinado caminar por planetas lejanos utilizarán trajes espaciales aún más complejos. Como allí no habrá una nave cerca, el traje se convertirá en completamente autónomo. Para ello debe contener un dispositivo de regeneración. En este caso las mezclas respiratoria y de ventilación circulan continuamente del traje al regenerador y viceversa. La mezcla respiratoria cede el dióxido de carbono y la humedad y se enriquece con oxígeno, mientras que la mezcla de ventilación captura el calor sobrante, manteniendo una temperatura constante.
Y, en general, es muy posible que pronto oigamos que en un volumen tan pequeño como un traje espacial se ha creado una biosfera artificial. ¡Eso será una grandísima victoria de la ciencia!
EL HOMBRE SE MUEVE EN EL VACÍO

Todos hemos visto en las pantallas de televisión cómo se desplazaba de forma extraña en el espacio Alekséi Leónov. Pero, entre otras cosas, en el cosmos esto es un gran problema. En primer lugar, digamos unas palabras de elogio a nuestro cosmonauta. Se comportó en el espacio de manera ideal; el «pionero» no mostró ninguna rigidez muscular, controlaba perfectamente su cuerpo, coordinaba bien los movimientos y realizaba desplazamientos complejos en el espacio. Esto demuestra tanto sus excelentes cualidades personales como el acertado sistema de entrenamiento.

Dado que la biomecánica de los movimientos en condiciones de ingravidez es un asunto completamente nuevo, la salida de diez minutos de Alekséi Leónov es un emocionante experimento de la ciencia. El análisis de los datos obtenidos durante su realización ayudará a los futuros trabajadores de las estaciones orbitales y a los futuros «pioneros» del estudio de planetas lejanos.

¿Por qué es tan difícil el cosmos para el trabajo prolongado? Tanto en la Tierra como incluso en condiciones espaciales a bordo de la nave, el cosmonauta tiene siempre algún tipo de apoyo. La posición sin apoyo aparece solo al salir de la nave. Esto exige una coordinación de movimientos completamente especial y una especial capacidad de orientarse.

En las complejas condiciones de la ingravidez es bastante difícil aprender a moverse simplemente. Cuando una persona se encuentra por primera vez en un medio tan inusual para ella, donde pierden sentido los conceptos de «arriba», «abajo», «ascenso» y «descenso», donde es imposible determinar si se está de pie o tumbado, donde no hay necesidad de apoyo, parece que es imposible controlar los músculos. Cada giro del cuerpo va acompañado de multitud de movimientos desordenados de brazos y piernas, y el cuerpo gira en dirección contraria a estos movimientos.

Solo con largos entrenamientos se desarrolla la capacidad de regular la magnitud de los esfuerzos musculares, y de ahí la habilidad de, por así decirlo, flotar en la ingravidez.

La ingravidez lleva a que cambie el funcionamiento de los sistemas del organismo vivo que analizan el espacio; también cambian las conexiones informativas. Como el aparato vestibular se encuentra en condiciones inusuales, también se alteran los mecanismos reguladores relacionados con él.

Existen serias dificultades psicológicas: la llamada tensión espacial. No hay apoyo, no hay un «sistema de referencia» para la correcta orientación en el espacio circundante: aparece la sensación de un vacío sin fondo, familiar a todo el que ha subido a altas montañas.

La persona que ha de actuar en condiciones del cosmos debe, en primer lugar, adaptarse a todo este complejo físico de condiciones físicas y, en segundo lugar, aprender a realizar allí acciones precisas y con un propósito.

Esto es, en esencia, un segundo nacimiento del hombre, cuando aprende a caminar y a trabajar no en la Tierra, sino en el cosmos. Es complicado, difícil, desacostumbrado...

Pero Alekséi Leónov demostró que es posible.

DOS EN EL COSMOS

Así pues, el experimento ha terminado. Ha comenzado el trabajo cotidiano de los científicos: el análisis, el procesamiento de los resultados, su cuidadosa asimilación, las conclusiones y un nuevo encargo de ingeniería.

El vuelo de Beliáyev y Leónov, por supuesto, nos ha acercado a aquellos días en que un ser terrestre pisará el suelo de planetas ajenos, cuando sobre la Tierra aparecerán potentes estaciones orbitales, de las que la revista ha escrito más de una vez, cuando aparecerán institutos enteros donde decenas y cientos de personas resolverán los problemas científicos e ingenieriles más complejos directamente en el cosmos.

La etapa más próxima, sin duda, será la construcción de una estación orbital: un satélite «de trabajo» de la Tierra de funcionamiento permanente, con las más diversas tareas: desde las de navegación para fines espaciales y terrestres hasta las puramente auxiliares, algo así como una «estación de servicio» cósmica.

Estaciones de tránsito de cohetes interplanetarios, estaciones de comunicaciones de ultralarga distancia, estaciones biológicas donde se cultiven variedades extraordinarias de plantas y razas de animales: se puede imaginar mucho, mucho nos espera en el futuro.

Y verdaderamente el vuelo epocal de Beliáyev y Leónov ha acercado este glorioso futuro cósmico de la Humanidad.

COMENTAN LOS CIENTÍFICOS

«La existencia autónoma del cosmonauta, su actividad activa en el espacio cósmico y en los cuerpos celestes: he aquí los aspectos de un futuro no lejano. La piedra de toque de la madurez de la ciencia soviética es la penetración del hombre en el cosmos. Por otra parte, los problemas biológicos y médicos más importantes serán resueltos, sin duda, con ayuda de las investigaciones espaciales».

Académico N. Sisakián

«...En una persona que se encuentra en las condiciones inusuales del cosmos puede sobrevenir un complejo estado psicofísico, la llamada tensión espacial. Nuestros cosmonautas superaron brillantemente esta barrera. Se comportaron de manera magnífica, demostrando una rara combinación de imaginación creativa, maestría y valor personal!..»

Doctor en Ciencias Médicas F. Górbov