The great Soviet weightlifter Yuri Vlasov.

[Frimen1917]

Колоризация фотографии парада чемпионов по тяжёлой атлетике 37-го чемпионата СССР, проходившего в городе Тбилиси (Грузия) в мае 1962 года.
Слева направо:
Юрий Власов — ЦСКА Москва, свыше 110 кг, золотая медаль.
Роберт Шейерман — ЦСКА Свердловск, 110 кг, золотая медаль.
Василий Степанов — «Динамо» Рига, 90 кг, серебряная медаль.
Эдуард Бровко — «Спартак» Днепропетровск, 90 кг, золотая медаль.
Вячеслав Козлов — «Спартак» Днепропетровск, 75 кг, бронзовая медаль.
Владимир Каплунов — ЦСКА Хабаровск, 67,5 кг, золотая медаль.
Рафаэл Чимишкян — «Динамо» Тбилиси, 60 кг, бронзовая медаль.
Арнольд Халфин — «Спартак» Львов, 52 кг, серебряная медаль.
Владимир Сметанин — ЦСКА Свердловск, 52 кг, золотая медаль.
Colorized photo of the parade of weightlifting champions at the 37th USSR Championships, held in Tbilisi, Georgia, in May 1962.
From left to right:
Yury Vlasov (Army Moscow, 110+kg, gold), Robert Sheierman (Army Sverdlovsk, 110kg, gold), Vasily Stepanov (Dynamo Riga, 90kg, silver), Eduard Brovko (Spartak Dnepropetrovsk, 90kg, gold), Vyacheslav Kozlov (Spartak Dnepropetrovsk, 75kg, bronze), Vladimir Kaplunov (Army Khabarovsk, 67.5kg, gold), Rafael Chimishkyan (Dynamo Tbilisi, 60kg, bronze), Arnold Khalfin (Spartak Lvov, 52kg, silver), Vladimir Smetanin (Army Sverdlovsk, 52kg, gold).
Fotografía coloreada del desfile de campeones de halterofilia en el 37.º Campeonato de la URSS, celebrado en Tiflis, Georgia, en mayo de 1962.
De izquierda a derecha:
Yuri Vlasov — CSKA Moscú, más de 110 kg, medalla de oro.
Robert Sheierman — CSKA Sverdlovsk, 110 kg, medalla de oro.
Vasili Stepanov — Dinamo Riga, 90 kg, medalla de plata.
Eduard Brovko — Spartak Dnepropetrovsk, 90 kg, medalla de oro.
Viacheslav Kozlov — Spartak Dnepropetrovsk, 75 kg, medalla de bronce.
Vladímir Kaplunov — CSKA Jabárovsk, 67,5 kg, medalla de oro.
Rafael Chimishkyan — Dinamo Tiflis, 60 kg, medalla de bronce.
Arnold Jalfin — Spartak Leópolis (Lviv), 52 kg, medalla de plata.
Vladímir Smetanin — CSKA Sverdlovsk, 52 kg, medalla de oro.

 

[Frimen1917]

 

[Frimen1917]

 

[Frimen1917]

 

[Frimen1917]

 

[Frimen1917]

 

[Frimen1917]

Юрий Власов. Фото сделано 5 декабря 2018 года.
Yuri Vlasov. Photo taken on December 5, 2018.
Yuri Vlásov. Foto tomada el 5 de diciembre de 2018.

 

[Frimen1917]

Рисунок Юрий Власов.
Drawing by Yuri Vlasov.
Dibujo de Yuri Vlasov.

 

[Frimen1917]

«Человек не может уйти от себя. Он не должен отгораживаться от страданий и заблуждений мира.»
(Юрий Власов, «Огненный Крест»).
"A person cannot escape from oneself. One should not isolate oneself from the sufferings and delusions of the world."
(Yuri Vlasov, "The Fiery Cross").
«El ser humano no puede huir de sí mismo. No debe aislarse de los sufrimientos ni de los errores del mundo.»
(Yuri Vlasov, «La Cruz de Fuego»)

 

[Frimen1917]

"Главное в правильном питании. Печень надо щадить и беречь. Пищей мы можем вынуждать ее работать в напряженнейшем режиме — это урон здоровью".(Юрий Власов." Стечение сложных обстоятельств").
"The most important thing is proper nutrition. The liver should be protected and cared for. Through our diet, we can force it to work under extreme strain — and that is harmful to health."
(Yuri Vlasov, "A Convergence of Complicated Circumstances")

«Lo más importante es una alimentación adecuada. Hay que cuidar y proteger el hígado. Con nuestra alimentación podemos obligarlo a trabajar bajo una tensión extrema, y eso perjudica la salud.»
(Yuri Vlasov, «Una Confluencia de Circunstancias Complejas»)

 

[Frimen1917]

"Любая физическая деятельность — это еще и насыщение организма кислородом. Без постоянства такого рода работы организм начинает страдать от недостатка кислорода.". (Юрий Власов. "Стечение сложных обстоятельств".).

"Any physical activity is also a means of supplying the body with oxygen. Without regular activity of this kind, the body begins to suffer from a lack of oxygen."
(Yuri Vlasov, "A Convergence of Complicated Circumstances")

«Toda actividad física también contribuye a oxigenar el organismo. Sin la práctica regular de este tipo de actividad, el cuerpo empieza a sufrir por la falta de oxígeno.»
(Yuri Vlasov, «Una Confluencia de Circunstancias Complejas»)

 

[Frimen1917]

 

[Frimen1917]

"Опыт научил меня не верить в результаты, которые избежали проверки официальными соревнованиями. Чаще всего они весьма преувеличены, если вообще не мифичны, или же выполнены с недопустимыми нарушениями. Законным в большом спорте является лишь результат, подтвержденный официально, то есть при авторитетном судействе и на публике. И в самом деле, что мешает показать настоящую силу официально? К чему утайка?
Одно это уже вызывает недоверие. Есть сила – докажи!". (Юрий Власов. "Справедливость силы").
"Experience taught me not to trust results that have not been verified in official competitions. More often than not, they are greatly exaggerated, if not entirely mythical, or else achieved with unacceptable violations of the rules. In high-level sport, only a result officially confirmed under authoritative judging and in front of the public can be considered legitimate. Indeed, if the strength is real, what prevents one from demonstrating it officially? Why keep it hidden?
That alone is enough to arouse distrust. If you have the strength — prove it!"*
(Yuri Vlasov, "The Justice of Strength")

«La experiencia me enseñó a no creer en los resultados que no han sido comprobados en competiciones oficiales. La mayoría de las veces están muy exagerados, cuando no son simplemente míticos, o bien fueron obtenidos con infracciones inadmisibles. En el deporte de alto nivel, solo es legítimo el resultado que ha sido confirmado oficialmente, es decir, bajo un arbitraje autorizado y ante el público. Y, en efecto, ¿qué impide demostrar la verdadera fuerza de manera oficial? ¿Por qué ocultarla?
Solo eso ya despierta desconfianza. Si tienes fuerza, ¡demuéstralo!»
(Yuri Vlasov, «La justicia de la fuerza»)

 

[Frimen1917]

 

[Frimen1917]

"В Хабаровске я оставил ТУ-114 с олимпийской делегацией из-за мозгового спазма.. Самолет ушел по графику, меня не стали ждать. А мне куда? Слабость, порой рвота с кровью, и земля норовит сбить с ног… Только бы не свалиться.
В Хабаровске уже поздняя осень, морозит. На мне нейлоновый плащ, летний костюм. Распаковал сумку, надел шерстяной костюм с нашитыми белыми буквами "СССР" – и на скамейку, отлеживаться. День к вечеру. Чужой город. Какой-то человек углядел под плащом буквы, притащил очень крепкий чай в кружке. Не чай, а чи-фир. Полегчало, смог подняться, уйти в сторонку, где никого нет. Стыд не позволяет быть слабым на виду у людей. А тот человек не бросает, помогает: то сумку возьмет, то подопрет – уж очень мутит меня. Я только поглядываю на него с благодарностью. Он маленький, до подбородка мне. Наконец нашел скамейку в стороне от здания аэропорта, здесь ряды высоких тополей и никого из людей. Ветер с поземкой, леденящий. Я лег на скамейку. Человек достал старое тонкое одеяло – вроде солдатского, накрыл меня, сел рядом. Он невзрачен, плохо брит, в руках не рюкзак, а скорее котомка – уже очень заношена… Я подумал о тех многих десятках людей и Воробьеве, которых унес ТУ-114. Скоро прилетят в Москву, дома у меня будут волноваться…
Кружка чая…
И я забылся на час. Человек не оставил, стерег меня…
Если бы я сейчас мог его встретить! Пусть удача и здоровье не обойдут его!..
А раскис я тогда основательно. Даже в забытье мутило и все не хватало воздуха.
Очнулся. Человек спрашивает, куда я теперь. Говорю, надо на поезд, самолет не для меня сейчас. Спорол с куртки буквы "СССР" и отдал человеку. "На память",– сказал ему. Он стал предлагать рубли на такси – отказался. На такси меня умотает. И так весь дрожу, не от холода, конечно. Слабость такая: ткни-упаду. Простились. Я кое-как пошёл".(Юрий Власов. "Справедливость силы").
"In Khabarovsk, I was forced to leave the TU-114 carrying the Olympic delegation because of a cerebral spasm. The aircraft departed on schedule; they did not wait for me. And where was I to go? Weakness, at times vomiting blood, and the ground itself seemed determined to knock me off my feet... I only hoped not to collapse.
In Khabarovsk it was already late autumn, with frost in the air. I was wearing a nylon raincoat and a light summer suit. I unpacked my bag and put on a woolen tracksuit with the white letters 'USSR' sewn onto it, then lay down on a bench to recover. The day was drawing to a close. An unfamiliar city. Some man noticed the letters beneath my coat and brought me a mug of very strong tea. Not tea, really, but chifir. I felt somewhat better and managed to get up and move away to a place where no one could see me. Pride would not allow me to appear weak in public.
But the man would not leave me alone. He helped me, carrying my bag, supporting me when I staggered, for I felt terribly ill. I looked at him only with gratitude. He was small, reaching only to my chin. At last I found a bench away from the airport building, among rows of tall poplars, where there was no one around. A freezing wind swept across the ground. I lay down on the bench. The man took out an old thin blanket, something like an army blanket, covered me with it, and sat beside me.
He was an unremarkable man, poorly shaved, carrying not a backpack but rather a worn-out cloth bag. I thought of the many people and of Vorobyov who had flown away aboard the TU-114. Soon they would arrive in Moscow, while at home my family would be worrying...
A mug of tea...
And I drifted off for an hour. The man did not leave. He watched over me...
If only I could meet him today! May fortune and good health never pass him by!...
I was in a truly miserable state then. Even in my sleep I felt nauseated and could not get enough air.
When I awoke, the man asked where I was going next. I said I needed to take a train; flying was not for me now. I removed the letters 'USSR' from my jacket and gave them to him.
'As a keepsake,' I told him.
He even offered me money for a taxi, but I refused. A taxi ride would finish me off. I was trembling all over, and not from the cold. The weakness was such that one push and I would fall.
We said goodbye. Somehow, I managed to walk away."
(Yuri Vlasov, "The Justice of Strength").
«En Jabárovsk tuve que abandonar el TU-114 en el que viajaba la delegación olímpica debido a un espasmo cerebral. El avión despegó según el horario previsto; no me esperaron. ¿Y adónde podía ir yo? Debilidad, a veces vómitos con sangre, y la tierra parecía empeñada en derribarme... Solo esperaba no desplomarme.
En Jabárovsk ya era finales de otoño y hacía frío. Llevaba un impermeable de nailon y un traje ligero de verano. Abrí mi bolsa, me puse un chándal de lana con las letras blancas 'URSS' cosidas en él y me tendí en un banco para recuperarme. El día se acercaba a su fin. Una ciudad desconocida. Algún hombre vio las letras bajo mi abrigo y me trajo una taza de té muy fuerte. No era té, sino chifir. Me sentí algo mejor y pude levantarme y alejarme a un lugar donde no hubiera gente. El orgullo no me permitía mostrar debilidad ante los demás.
Pero aquel hombre no me abandonó. Me ayudaba: unas veces llevaba mi bolsa, otras me sostenía, porque me sentía muy mal. Solo podía mirarlo con gratitud. Era un hombre pequeño, apenas me llegaba a la barbilla. Finalmente encontré un banco apartado del edificio del aeropuerto, entre hileras de altos álamos. Soplaba un viento helado. Me acosté en el banco. El hombre sacó una vieja manta delgada, parecida a una manta militar, me cubrió con ella y se sentó a mi lado.
Era una persona sencilla, mal afeitada, y llevaba no una mochila sino una gastada bolsa de tela. Pensé en las decenas de personas y en Vorobiov que habían partido en el TU-114. Pronto llegarían a Moscú, mientras en mi casa estarían preocupados por mí...
Una taza de té...
Y me quedé dormido durante una hora. Aquel hombre no se fue. Veló por mí...
¡Si pudiera encontrarlo hoy! ¡Que la suerte y la salud nunca lo abandonen!...
Yo estaba realmente destrozado. Incluso dormido sentía náuseas y me faltaba el aire.
Cuando desperté, el hombre me preguntó adónde iría después. Le dije que debía tomar un tren; el avión no era para mí en aquel estado. Descocí las letras 'URSS' de mi chaqueta y se las di.
«Para que las conserve como recuerdo», le dije.
Incluso me ofreció dinero para un taxi, pero me negué. Un viaje en taxi me habría rematado. Temblaba de pies a cabeza, y no por el frío. La debilidad era tal que un simple empujón me habría derribado.
Nos despedimos. Y de algún modo seguí mi camino.»
(Yuri Vlasov, «La justicia de la fuerza»)

 

[Frimen1917]

"По-моему, слова "такова твоя судьба" – лживые. Судьба – понятие посмертное, итоговое. Если способен к восприятию жизни – значит, строй ее, поворачивай. При чем тут судьба? Ведь даже гибель в строительстве цели не есть доказательство судьбы. Сколько раз она уже оборачивалась победой! А победа есть преодоление судьбы, если под таковой понимать и сопротивление среды. Но высший расчет борьбы – это взятие цели, обложение ее разумностью подходов и сохранение в себе достоинства при любых условиях. Жив – значит, сохранены все возможности для доказательства цели. Пока жив человек – ничто не поздно".(Юрий Власов. "Справедливость силы").
"In my opinion, the words 'such is your fate' are false. Fate is a posthumous concept, a final reckoning. If you are capable of responding to life, then build it, shape it, turn it in the direction you choose. What does fate have to do with it? Even death in the pursuit of a goal is not proof of fate. How many times has it already turned into victory! Victory is the overcoming of fate, if by fate we mean the resistance of circumstances.
But the highest calculation of struggle is to attain one's goal, to surround it with reasoned and intelligent approaches, and to preserve one's dignity under any conditions. If you are alive, then all possibilities for proving your goal remain. As long as a person lives, nothing is too late."
(Yuri Vlasov, "The Justice of Strength").
«En mi opinión, las palabras "tal es tu destino" son falsas. El destino es un concepto póstumo, un resultado final. Si eres capaz de responder a la vida, entonces constrúyela, oriéntala, dale forma. ¿Qué tiene que ver aquí el destino? Incluso morir en la construcción de una meta no demuestra la existencia del destino. ¡Cuántas veces eso mismo se ha convertido en victoria! La victoria es la superación del destino, si por destino entendemos también la resistencia de las circunstancias.
Pero el cálculo supremo de la lucha consiste en alcanzar la meta, rodearla de enfoques razonables e inteligentes y conservar la dignidad en cualquier circunstancia. Si estás vivo, todas las posibilidades para demostrar tu propósito siguen existiendo. Mientras una persona viva, nada es demasiado tarde.»
(Yuri Vlasov, «La justicia de la fuerza»)

 

[Frimen1917]

 

[Frimen1917]

 

[Frimen1917]

 

[Frimen1917]

«Фотография Юрия Власова в журнале „Советский воин“, № 19, 1964 год».

Перевод текста:

«Накануне XVIII Олимпийских игр армейский спортсмен Юрий Петрович Власов преподнёс своей стране и советскому спорту замечательный подарок. В таблицы мировых рекордов были занесены новые достижения, установленные им: в жиме — 196 кг! в рывке — 170,5 кг! и в сумме трёх движений — 580 кг!

Характерно, что сам Власов не считает эту цифру пределом. „Настоящие рекорды ещё впереди, — утверждает Юрий Петрович. — Они только начинают появляться, ведь лишь недавно спортсмены научились разумно развивать силу“. А это значит, что советские спортсмены подарят своей Родине ещё не одно феноменальное достижение в тяжёлой атлетике».
“Photo of Yuri Vlasov in the magazine Soviet Warrior, No. 19, 1964.”
Translation of the text:
“On the eve of the XVIII Olympic Games, army athlete Yuri Petrovich Vlasov presented his country and Soviet sport with a remarkable gift. New world records have been entered into the world record tables in his name: in the press — 196 kg! in the snatch — 170.5 kg! and in the total of the three lifts — 580 kg!
It is characteristic that Vlasov himself does not consider this figure the limit. ‘The real records lie ahead,’ Yuri Petrovich asserts. ‘They are only just beginning, for only recently have athletes learned how to develop strength intelligently.’ And that means Soviet sportsmen will present their Motherland with more than one phenomenal achievement in weightlifting.”
«Fotografía de Yuri Vlasov en la revista “El Guerrero Soviético”, n.º 19, 1964».

Traducción del texto:

«En vísperas de los XVIII Juegos Olímpicos, el deportista del ejército Yuri Petrovich Vlasov hizo un magnífico regalo a su país y al deporte soviético. Nuevos récords mundiales, establecidos por él, fueron inscritos en las tablas de récords mundiales: 196 kg en el press de banca; 170,5 kg en la arrancada; y 580 kg en el total de los tres movimientos.

Es significativo que el propio Vlasov no considere esta cifra como el límite. “Los verdaderos récords están todavía por llegar —afirma Yuri Petrovich—. Apenas están comenzando, porque solo recientemente los atletas han aprendido a desarrollar la fuerza de manera inteligente”. Y eso significa que los deportistas soviéticos ofrecerán a su patria más de un logro extraordinario en el levantamiento de pesas».